ГИПАТИТ А.

Я чувствовал, как гепатит А умирает во мне. Всё это время, которое я провёл въ изоляторе, из людей видя только пожилую санитарку Любу, я сражался с болезнью с жестоким остервенением. Я вооружался ежедневными капельницами в полтора литра, целебной мантуровской землёй, на коробке из-под которой важно значилось polyphepanum, двойной дозой папаверина, строгим постом и постельным режимом. В моей палате не было зеркала из тех соображений, что я мог, увидев могильно-жёлтый цвет своего лица, разбить отражающее стекло и перерезать осколком своё горло. Но и без зеркала я однажды увидел, содрогаясь от подступившей к горлу тошноты, что сделал гепатит а с моим животом. Буквально за ночь он перекрасил его мутной охрой и в течение суток я стал более похож на кадавра, чем на Образ и Подобие Божие. И тогда, в то самое утро, я объявил войну инфекции! Я съел ложку земли, выпил немного соку из картонной коробки, переданной мне от отца, всегда заботившегося обо мне, и отправился в туалет. И тут снова я получил удар под-дых – в унитаз из меня брызгало тёмное пиво, сущий Guiness! Помню, как я чуть не потерял сознание в туалете, в последний миг успев ухватиться за раковину…
Наши бои с инфекцией продолжались 2 недели. За это время я успел отвыкнуть от городского шума, с его вечной суетой и унылыми лицами прохожих. Я погрузился в себя, выискивая в своём сознании рычаги, которыми управлялся организм. За это время, например, я попутно узнал, что могу моргать одним глазом, шевелить большим пальцем на ноге или задерживать дыхание на 1 минуту. Вся эта информация, конечно, напрямую не помогала мне в борьбе с гипатитомъ, но косвенно вселяла въ меня мужество и самообладание, так необходимое на фронте. И болезнь дрогнула. Желтизна стала потихоньку спадать. Я не видел гепатит, но всегда ощущал его присутствие – в тумбочке, в карманах моих треников, в подушке, даже в миске съ едой. Я знал, что он следил за мной всё это время, ожидая минутной слабости, чтобы вновь вторгнуться в мой организм, чтобы безраздельно властвовать там и издеваться надо мной, от скуки насылая на меня спазмы, судороги, икание и непроизвольное мочеиспускание. Я не раз слышал ночью, как за дверьми моего изолятора доносился сатанинский хохот или просыпался вдруг от содрогания при виде пары устремлённых на меня немигающих красных глаз. Гипатит знал, что, вселив в меня страх, ему легче будет проникнуть в моё тело и, подбавляя с каждым днём ужаса и отчаяния, поработить меня, сделав хроником. Понимая это, я хватался за бананы, полифепан, сок и таблетки папаверина и с проворностью проглатывал всё это, не давая страху окрепнуть в своём сознании. Я тотчас же делался вялым и, лениво потягиваясь, немедленно начинал исполнять постельный режим.
И вот позади уже две недели ожесточённых боёв с инфекцией, а затем ещё неделя, данная мне судьбой для зализывания ран…
Послезавтра мне дают чемпионский титул по версии «ИО№2» в среднем весе и я выхожу с поля боя победи… секундочку!..........
…….Что это?.... ………. НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!!!
22.12.04.

 

"П.О.П.А.".
" Пушкин - Образцовый Пример Африканца!"